Из глубины глубинного народа

0
12

Из глубины глубинного народа

Нахожусь сейчас в длительной командировке по регионам разной степени депрессивности. Пишу эти строки под доносящийся из-за окна звук бутылок, разбиваемых об асфальт согражданами в порядке активной воскресной борьбы с депрессией. Несколько наблюдений.

1. Забота родного начальства о «качестве среды» в формате всяческого благоустройства, медицины-образования-газификации и т. д. определенную часть соотечественников уже подутомила. Сам факт, что починили (или объявили, что собираются починить) дорогу, покрасили забор или отремонтировали поликлинику, воспринимается вяло. А у активной части вызывает даже раздражение, поскольку болит у них не столько «комфорт и качество жизни», сколько то, где бы на эту с каждым годом все более комфортно-качественную жизнь теперь денег заработать. При этом дефицита в низкозарплатных вакансиях нет, но и шансов получить больше, чем «средний уровень», вне миллионников тоже нет. Соответственно, налицо тенденция: самые активные из еще не уехавших сидят на чемоданах, примеряясь к ценам на аренду квартир в столицах или миллионниках, либо практикуя отходно-вахтовые формы заработка, а остальные с удовольствием играют с властью во всероссийский собес — и власть им подыгрывает, поскольку на выборы-то только клиенты этого собеса и ходят, и голосуют в целом как надо. А остальные знай себе бурятся дальше на глубину.

2. (Мега)полис дико жрет свободное время человека, порождая мощнейшие изменения на уровне антропотипа: у горожанина в любом населенном пункте от 100 тыс. жителей вечно ни на что нет времени, при том, что даже то, которое есть, он с удовольствием жжет таймкиллерами, от телевизора до соцсетей. Наоборот, в малом городе и селе времени у людей вагон, а событий в жизни мало, и они намного более разговорчивы и обстоятельны. И те, и те депрессуют, но очень по-разному: у одних доминирует ревность и зависть к более успешным, у других — обида на дефицит внимания и ощущение «заброшенности» почти по Камю.

3. Неизбывно растет роль региональной идентичности (в сравнении с общегосударственной, религиозной, национальной или какой-либо еще другой). Местный-неместный это уже почти везде по умолчанию свой-чужой, даже если этот неместный уже лет пятнадцать живет «на месте». Как будто распадается русскость и прорастают (пока прото-) нации смоленцев, ярославцев, владимирцев и тверичей, не говоря уже о сибиряках и дальневосточниках. Но вместе с этим растет и запрос на описание места своего города-региона на общероссийской карте, усиливается поиск ответа на вопрос: вот мы, условно говоря, «псковские» — про что? Короче, ищут уже не «национальную идею», а какую-то «региональную идею».

4. Общее настроение по поводу происходящего со страной, как я его понимаю, можно описать примерно таким высказыванием — все слова неточные, но суть более-менее схвачена: революций и смен режима нам не надо, но так, как оно все само собой идет, оставлять тоже нельзя. Нужно что-то менять, но что именно — это должен кто-то другой, более умный, понять и вот мне объяснить. Власти не верим, мутным чувакам, которые с ней воюют, тоже не верим. Потому что мутные; и даже если вдруг правду говорят, кто их знает, зачем они это делают, и нужна ли она вообще была, эта правда, и кому. Поэтому чуваков будем игнорить, а с властью — торговаться, как на базаре: с визгами и хватанием за руку.

5. И еще — «зря мы вот прям со всем миром опять поругались, вот что. Конечно, „а чего они?“, а с другой стороны — а мы-то чего?»

 

Источник: newsland.com

Из глубины глубинного народа
Подпишитесь, чтобы получать свежие новости!

Мы не спамим!

close
Из глубины глубинного народа
Подпишитесь, чтобы получать свежие новости!

Мы не спамим!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь